СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ПОЭЗИЯ

Оказалось, что со мной можно говорить о поэзии и без базарного бердичевского срача, который развел на своем биеннале Кузьмин.
("Соль земли русской", как он сам себя называет).

На russia.ru , естественно.

После церемонии вручения Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (Киев–Москва) зашел интересный разговор между лауреатом премии 2009 года Светланой Кековой из Саратова и харьковчанином Станиславом Минаковым, которому премия была присуждена в прошлом году. Собеседники затронули темы, которые сегодня поднимаются очень редко.

Что такое «утаённая» поэзия, и остается ли она таковой в эпоху Интернета и вседоступности? Может ли современная русская поэзия быть началом, объединяющим русское пространство? И, наконец, в чем загадка творчества отца и сына Тарковских? В частности, поэта Арсения Тарковского, родившегося в Елисаветграде (ныне Кировоград, Украина), двадцатилетие со дня кончины которого исполнилось в этом году. (Елена Буевич)

– Иван Федорович, ваше последнее стихотворение посвящено памяти недавно ушедшего Алексея Парщикова. Имена Жданова, Парщикова и Еременко привычно ставят рядом. А когда и как вы познакомились с Алексеем?
– В 1974 году. Его друг прислал мне письмо с его стихами и таким текстом: «Мы знаем, что вы интересный поэт, о вас нам говорил такой-то, просим прислать образцы вашего творчества». Эта фраза меня умилила, и я прислал «образцы». Так завязалась переписка. У меня все его письма целы, а он говорил, что мои письма у него кто-то свистнул. Потом мы встретились уже в Москве, а Саша Еременко тогда учился в Литинституте и работал кочегаром. Мы дружили, выступали вместе, но постепенно стали расходиться, Леша уехал в Америку, я в Крым.
– Вы все трое очень разные...

Памяти Алеши Парщикова

Помнишь, Алеша, над Балтикой дерево то:
ни ствола, ни ветвей, только листья сам-сто,
перекрашены брюшки и спины,
а по сути стальные пластины.

Дмитрий Быков с начала 2009 года сотрудничает с Новой Газетой. Некоторые результаты этого сотрудничества я объединил в одну подборку, которая продолжит обновляться с выходом новых "поэтических обозрений".

Интервью подготовила московская учительница русского языка и литературы Дарья ЖУРБИНА.

— Олеся Александровна, смотрите ли вы со стороны на свою деятельность как руководителя семинара поэзии? Ведь всем давно известно: “на поэта” выучиться нельзя. Пушкин, например, учился на чиновника, а получился поэт.

— Конечно, “выучить на поэта” нельзя. Но литературно одарённого человека (а в Литературный институт на творческом конкурсе стараются отобрать именно таких, хотя порой и бывают ошибки) можно как-то культурно сориентировать, дать ему представление об эстетических ценностях, о разнообразнейшем богатстве поэзии, наконец, о литературном контексте. Кроме того, в нём можно воспитать чувство формы, потребность в дисциплине письма, отвращение к безвкусице и пошлости. Но самое главное — студента, если он талантлив и восприимчив, можно отучить от заведомо ложных
литературных ходов и превратных представлений.

Вечером 1 апреля в Большом Петровском зале «Президент-Отеля» в Москве состоялась IV торжественная Церемония награждения лауреатов международного литературного конкурса

• Гандельсман
• Кенжеев
• Книга стихотворений
• премия

Как-то после стэнфордских славистических семинаров я стал расспрашивать Вяч. Вс. Иванова о реальности выживания головы, отделенной от тела и сохраненной в специальной камере, поддерживающей ее функции, — этот известный проект предлагал в свое время научно-фантастический боевик Александра Беляева «Голова профессора Доуэля».

Елена Фанайлова: То есть вы считаете, что времена бунтарей-одиночек, времена протестной литературы и времена автора-революционера канули в прошлое?

Алексей Парщиков: Времена отверженных и проклятых никому не нужны, просто они непривлекательны сейчас, и они непривлекательны уже много десятилетий. Причина этого, наверное, в том, что очень высокий уровень контроля, который требует сосредоточенности и включенности, он очень поглощает, контроль вообще.

Студенты звали Виктора то "Пеликаном", то "Пеленегрой", но он не обижался. А вот когда я вел конферанс на встречах и говорил: "Теперь перед вами выступит молдавский поэт Пеленягрэ", он всегда меня с укоризной в голосе поправлял: "Я поэт российский". Одевался он несколько необычно: черное кожаное, почти гестаповское пальто, широкополая шляпа. Строители домны на Череповецком металлургическом комбинате, где мы были в командировке от Литфонда, Виктору дали прозвище "Челентано". Но Пеленягрэ - это вам не Челентано, это явление гораздо серьезней, уверяю вас!

Московский памятник Мандельштаму - четвертый в России. Один установлен во Владивостоке, второй - во дворе дома Анны Ахматовой в Петербурге, третий - в Воронеже.
«Вокруг имени Мандельштама другого быть и не может. И очень важно, что собираются и москвичи, и поэты, потому что для поэтов это очень важно. Я думаю, что это будет важной точкой в поэтической Москве», - сказал Евгений Бунимович, депутат Московской городской Думы.

* Небесное животное. — М.: Золотой векъ, 1997.
* Второй язык. — СПб.: Пушкинский фонд, 1998.
* Линия отрыва. — СПб.: Пушкинский фонд, 2000.
* Четвертый сон. — М.: Захаров, 2000.

Что касается памятника Иосифу Бродскому, то он появится в скверике на Новинском бульваре между домами 22 и 28. С предложением о возведении памятника выступил Русский ПЕН-центр. Автор проекта известный скульптор Георгий Франгулян сообщил, что монумент тоже будет передан в дар городу. Правда, по мнению члена комиссии Мосгордумы, писательницы Ларисы Васильевой, которая была лично знакома с поэтом и хорошо знает историю его жизни и гонениях на него, памятник уместен был бы на родине Бродского в Санкт-Петербурге. Москва была для него «мачехой», отсюда организовывались все нападки на него, заявила Васильева. Она также считает, что созданный автором образ Бродского не отражает его сути: он — поэт с летящей душой, а в скульптурной фигуре он предстает как сильный, уверенный в себе человек.

Правда, в итоге предложение все же получило депутатскую поддержку. Увековечение памяти Бродского в столице России станет актом признания его выдающейся личности и данью уважения огромного вклада поэта в отечественную и мировую культуру, считают народные избранники.

«Глупая, самодовольная старая кокотка! Как она бездарно заблуждается вместе со своим глупым плоским зеркальцем. Если бы действительность копировала самое себя, Дарвин не написал бы «Теории происхождения видов». Ящер не стал бы археоптериксом, если бы не вообразил себя птицей. Не действительность, а мечта придумала полет. Да здравствует мечта! Да здравствует возвышающий обман! История напоминает нам провинциальную простушку, сошедшую с ума от блеска и великолепия большого света, которая среди шумного бала бесконечно повторяет одни и те же начальные па одного и того же архаичного танца. Нам скучно танцевать с ней!»

Интервью Санджара Янышева:
Б.Кенжеев: - Да. Да. Да. Будучи, как мы все, человеком тщеславным, я очень пристально слежу за собственной канонизацией. У меня «живой журнал» в интернете, и, конечно, я отслеживаю упоминания имени Бахыта, подсматриваю разговорчики,.. иной раз, доложу тебе, довольно нелицеприятные... Например, недавно я поместил в журнале пяток стихотворений, таких трагических, слезных. На днях получаю е-мэйл: «Ну, какой ты, на х.., поэт! Что ты морочишь голову — себе и людям?» Я очень веселился. Отвечаю: «Может оно, конечно, и так, но зачем же грубить — мы ведь не в трамвае?»

Поздним вечером 16 октября 1994 года Алина Витухновская возвращалась домой из ночного клуба «Не бей копытом». В этот день у нее было особенно плохое настроение. Она думала о смерти, прикидывая различные ее варианты. У самого ее дома на нее налетели какие-то люди и втолкнули в черный ход.

Иван Жданов отвечает на вопросы альманаха "Поэзия" (опубликовано в №55 1990)

1. Какой жизненный опыт предшествовал началу Вашей литературной работы? Когда и где были опубликованы Ваши первые произведения?

Александр Ерёменко: Мой первый сборник едва не вышел в тюрьме...

В 1921 году Мандельштам писал: “Ныне происходит как бы явление глоссолалии. В священном исступлении поэты говорят на языке всех времен, всех культур. Нет ничего невозможного... В глоссолалии самое поразительное, что говорящий не знает языка, на котором говорит”. А вы всегда до конца понимаете смысл собственных поэтических высказываний?

1. «Пласты», Средне-Уральское книжное из-во, 1990, Екатеринбург
2. «Аутсайдеры-2», Пермское книжное из-во, 1990, Пермь
3. «Стихотворения», Издательство «Арабеск», 1993, Пермь